1 817 views

Попытки очернить.

пожар

После холодной, голодной и снежной зимы 1921 года весна входила в свои права: таял снег, на дорогах стояли лужи, сверкая на солнце, шумели ручьи. Многолюднее становилось на улицах, даже дома с торчавшими из окон трубами и наружными ставнями, почерневшими от дыма и копоти, при весеннем солнце не казались такими мрачными. Вот и сейчас, вынимая из бисерного мешочка вышитый платок, она спросила: — Я видела, в Южной гавани уже начинают вооружать суда. В этом году так рано. В мире тревожно, да?
Где пешком по грязным размытым улицам, где на случайных извозчиках кожевники добирались до корпусов какой-нибудь фабрики. И не раз перед глазами представала грустная картина: побитые стекла, выломанные на дрова рамы и двери, заваленные мусором, отходами, снегом помещения, изуродованные, покрытые ржавчиной машины, оборванная электропроводка, пришедший в негодность водопровод. Мертвыми глыбами стояли корпуса, в их стенах хозяйничал ветер. Осмотрев несколько фабричных зданий, работники треста пришли к заключению, что они не подходят для создания крупного механизированного обувного предприятия.
Так продолжалось до тех пор, пока Совет народного хозяйства не дал наряд на осмотр корпуса Михайловской мануфактуры. До революции фабрика принадлежала купцу Михайлову. Когда началась первая мировая война, он решил, что выпускать сукно — дело малоприбыльное, и организовал производство артиллерийских снарядов. После революции Михайлов бежал за границу, бросив свое детище. С тех пор фабрика бездействовала.
Попытки очернить 1937— 1938 годы имеют очень малое значение, так как советских радиослушателей и читателей пичкают информацией или из сомнительных иностранных источников (из уст западных советологов), или из воспоминаний эмигрантов «второй волны», бежавших от так называемых «сталинских репрессий».

Оставить комментарий